Гадамер через анализ слова, текста пытается пробиться «к самим вещам», под которыми понимает специфический сплав переживаний субъекта, пребывающего внутри события и истолкование языковых данностей, выступающих в виде текстов. Но, на первый взгляд, переживания и интерпретация принадлежат к числу наиболее «субъективных» продуктов человеческого духа. По этому возникает вопрос о возможном «идеализме сознания», то есть утрате объективных основ человеческого познания. Гадамер, для преодоления подобных суждений и подведения бытийных основ под герменевтические исследования, указывает на объективные Социально-исторические предпосылки формирования каждого термина, текста и процедур интерпретации.

Подобный акцент на уникальность исторической ситуации, в которой создаётся текст и прибывает интерпретатор его содержания, определяет метод герменевтического исследования Гадамера. Так он отмечает, что распространённое ранее мнение о необходимости «проникновения» и «перевоплощения» толкователя, для получения объективных данных, невозможно и нежелательно. Всегда существует непреодолимая дистанция между прошлым и настоящим, текстом и интерпретатором. Но если существует реконструкция, которая в действительности нереальна, и наличествует только конструкция смысла (текста и ситуации), то следует тщательно продумать процессы и процедуры герменевтики именно в этих, ранее упускавшихся из виду или подвергаемых отрицанию аспектах.

При объяснении уникальности ситуации, в которой оказался создатель текста, Гадамер выдвигает положение об Определенной самостоятельности смысла текста по отношению к его творцу, что проявляется в «проникновении» в текст многого из того, чего непосредственно не имел в виду автор. Поэтому наше понимание контекста произведения выходит за пределы субъективного замысла автора. Примером подтверждающим верность подобного положения может служить складывающаяся ситуация в историческом анализе, когда Никто не станет утверждать, что Историческое значение действия или события измеряется субъективным сознанием вовлеченных в него лиц. Чтобы понять историческое значение некоторого действия, нельзя ставить его в зависимость от субъективных планов, идей и замыслов его агентов. История устроена таким образом, что лежит вне знаний и действий единичных субъектов о самих себе. По мнению Гадамера, подобное понимание и требование о преодолении «субъективного психологизма» применимо и к интерпретации текстов, хотя и есть определённое ограничение неопределенности в истолковании, которая возможна, например, в искусстве. Поэтому для наилучшего понимания текстов, традиций, преданий по Гадамеру необходимо всегда сохранять «дистанцию» по отношению к истолковываемому письменному тексту или историческому событию. В наиболее успешных случаях герменевтике удается достигнуть «Сплава горизонтов, когда далекое становится близким, сегодняшнее укореняется во вчерашнем, и взаимопонимание людей разных эпох, стран, поколений неизмеримо расширяется. Этому способствует такое толкование соответствующего текста, при котором он берется не изолированно, а в контексте «истории воздействия», влияния его.