М. «Путь к языку»). Таким образом, язык из общности, создаваемой понимающими друг друга людьми, превращается в тотальность, все­общность, являющуюся условием взаимопонимания. Данная теорети­ческая конструкция представляет собой еще одну версию хайдегге - ровской интерпретации истины как «несокрытости», существования как прихода в присутствие, для которого сказ становится свободным про­странством «просвета, куда присутствующее может выйти для пребы­вания, откуда отсутствующее может уйти, храня свое пребывание в этом уходе» (Хайдеггер М «Путь к языку»). При этом язык естествен­ным образом интерпретируется как «дом бытия», пространство, в ко­тором бытие прежде всего приходит к существованию и где оно может быть обнаружено. Тотальный характер языка делает его значимым и для философской антропологии: «поскольку мы, люди, чтобы быть тем, что мы есть, встроены в язык и никогда не сможем из него выйти, чтобы можно было обозреть его и как-нибудь со стороны, то в поле нашего зрения существо нашего языка оказывается всякий раз лишь в той мере, в которой мы сами оказываемся в его поле, вверены ему». (Хайдеггер М. «Путь к языку») Таким образом, отношение Хайдеггера к языку характеризуется следующими моментами: рассмотрение языка как активного начала по отношению к носителям языка; рассмотрение языка как тотального, всеобъемлющего начала; рассмотрение языка как пространства, в котором осуществляется бытие и открывается ис­тина. Эти моменты во многом объясняют и необычную дискурсивную практику самого Хайдеггера, с его склонностью к этимологизированию и словотворчеству: эти особенности его философской речи происте­кают из стремления обнаружить в языке как указании на тотальную ис­тину нечто, отражающее существо дела. Эти моменты хайдеггеров - ской философии языка определили и его решение о возрождении по­нятия герменевтического круга в новом, онтологическом смысле - Хайдеггер понимает герменевтический круг уже не как процедуру ис­толкования текста через его части, а частей - через целое (именно так этот круг понимался в классической герменевтике), но как отношение, лежащее в основе человеческого существования.

Человеческое суще­ствование во всех его возможных модусах - мышления, речи, работы и так далее - представляет собой осуществление открывающейся в присутствии истины; однако не только существование человека явля­ется условием открытия истины, но и открытие истины является усло­вием осуществления человека: «Разговор о языке должен быть вызван его существом. Как он способен к чему-то подобному, сам не отдав­шись сначала слышанию, сразу достигающему до его существа? ... Носитель вести должен исходить уже из вести. Он, однако, должен за­ранее быть уже и близок к ней» (Хайдеггер М. «Путь к языку»). Итак, Хайдеггер использует понятие «коммуникация» как определенную мо­дель человеческого существования, феноменологическое рассмотрение которой способно прояснить многие вопросы онтологии. По его мысли, это существование не является только личным делом отдель­ного человека, но включено в некий тотальный процесс открытия исти­ны в присутствии, своеобразной глобальной коммуникации между внимающим человеком и говорящим, вещающим бытием.

Моделью та­кого активного тотального бытия является традиция, а язык может рассматриваться как наиболее протяженная и наименее подверженная индивидуальным усилиям традиция Как будет показано ниже, основ­ные тезисы Хайдеггера были сохранены в работах Гадамера, хотя и претерпели определенные изменения. При этом для удобства рас­смотрения основных понятий и положений философской герменевтики представляется возможным выделить некоторые темы, которые в са­мой герменевтике как отдельные темы не существуют, однако могут быть сформулированы при сопоставлении герменевтических концеп­ций с представлениями, сложившимися в теории коммуникации и об­щей семиотике на данный момент. Так, для герменевтики противопос­тавление языка и речи (или языка и текста) не является значимым И хотя недифференцированность герменевтических концепций языка и речи заставит нас говорить об одном всякий раз, когда мы будем гово­рить о другом, однако сделать такое различение все же представляет­ся и возможным, и полезным.