Тревожные минуты выпали на долю и еще одного лицейского на­ставника. Инспектор Лицея Федор Евставьевич Нумере (1762-1842), определенный в Лицей по рекомендации Е. А. Энгельгардта из смотри­телей Педагогического института, имея рекомендацию «человека че­стных правил» переживал за своего сына Августа Федоровича Нумер - са, бывшего воспитанника Лицейского Благородного пансиона, воспи­танника Лицея, правда, не закончившего полного курса обучения. Прапорщик лейб-гвардии Финляндского полка он также как и его одно­полчанин Гольтгоер присутствовал на собрании у Репина и принимал решение остаться верноподданным государю цесаревичу. Оба этих молодых человека отделались сравнительно легко, оба оставлены высочайшем повелением в своих полках, но дни решения их участи доставили не мало волнений родителям в Царском Селе. Фамилии выпускников 2 курса обучения, принятых в Лицей в 1814 году и выпущенных из него в 1820 также упоминаются в ходе следст­вия. Это Николай Николаевич Молчанов, подпоручик 17-го Егерского полка и гражданский чиновник Комиссии по погашению долгов, чинов­ник особых поручений при московском военном генерал-губернаторе Борис Карлович Данзас (1799 - 1868).

Член декабристской организа­ции «Практический союз», член общества «Семиугольной звезды» Данзас был арестован в Москве в январе 1826 года, доставлен в Пе­тербург на гауптвахту, затем переведен в Петропавловскую крепость. В течение месяца содержался на гауптвахте как написано в его деле за то «что слышал о существовании общества, стремящегося к нис­провержению правительства и о том не донес». Молчанов, Данзас, воспитанник следующего, третьего курса Сер­гей Николаевич Жеребцов (1817-1823), прапорщик лейб-гвардии Гре­надерского полка, проходили на следствии как «прикосновенные», т. е. причастные.

В отношении их не было преследования, они были «вы­сочайше прощены». Например, дальнейшая жизнь Данзаса сложилась вполне благополучно, он закончил ее в чине действительного тайного советника, Жеребцов в последствии полковник, почетный мировой су­дья.