Даев - первый надзиратель ложи «Северных друзей», в составе кото­рой было много офицеров Семёновского полка.1 Впрочем, в масонских ложах собирались самые разные люди: от библейских мистиков и шпионов до либералов и будущих декабристов Это разнообразие и обусловило выход из лож либерально настроен­ных представителей русского общества. Обрядность масонских собра­ний становится для них по прошествии некоторого времени ненужной шелухой, да и присутствие многих людей, потенциальных шпионов правительства, тоже не способствовало укреплению либерального те­чения в масонстве. Потребность в обсуждении политики правительст­ва и положения в стране, а затем и в изменении сложившихся общест­венных порядков привела к созданию отдельных от масонских лож тайных обществ.

Далее мы увидим, что Чаадаев практически не при­нимал участия в делах тайных обществ будущих декабристов, но до 1819 г. посещал масонские ложи В 20-х гг правительство уже знало о существовании тайных обществ. В 1821 г. А. Бенкендорф представил Александру I записку о тайных обществах в России, где по поводу ма­сонства писал: «В 1814 г., когда войска Русские вступили в Париж, множество офицеров приняты были в масоны и свели связи с привер­женцами разных тайных обществ Последствием сего было, что они напитались гибельным духом партий, привыкли болтать то, чего не по­нимают, и из слепого подражания получили не наклонность, но лучше сказать страсть заводить подобные тайные общества у себя. Некото­рые из оных не имели в виду никакой определённой цели; другие, на­против того, мечтали лишь о политике и о том, как возыметь влияние на правительство»[72]. В итоге в 1822 г. масонские ложи равно, как и все тайные общества в России, были запрещены указом императора Алек­сандра I. По всей видимости, в масонстве Чаадаева привлекали эле­менты христианского мистицизма, которые не очень интересовали его либеральных друзей. Косвенно подтверждает это сам Чаадаев в своих показаниях 1826 г., когда он вернулся из заграничной поездки в Рос­сию. На вопрос следователя о том, почему большая часть его книг ре­лигиозного содержания, философ ответил «Из давнего времени, пре­жде выезда за границу, занимался я христианской литературой, не имея при том никакого другого вида, как умножение познаний своих насчёт религии и укрепления своего в вере христианской.

В России имею значительной собрание книг по сей части...»[73] Однако очевидно, что тогда ещё этот интерес не доминировал у Чаадаева в отличие от более позднего времени.

Необходимо сказать, что после выхода в от­ставку в 1821 г. Чаадаев часто бывал в Москве, где общался со своим близким другом писателем-переводчиком Дмитрием Облеуховым, с которым он был знаком ещё со времени обучения в Московском уни­верситете. В то время Чаадаев уже не посещал масонские ложи, а 06- леухов как раз в начале 20-х годов сильно увлёкся мистицизмом и, между прочим, подарил Чаадаеву несколько книг известного автора - мистика Юнга-Штиллинга.