Среди тех, кто получил дозволение встречать эту печальную процессию были воспитанники лицейского пансиона и Лицея. « О, как я помню горестные торжественные минуты, когда мы, оба курса, заняв указанные места увидели приближавшую колесницу! Был март месяц 1826 года, холодно в одних мундирах, - вспоминает один из них, - « бодро шли мы более трех верст от границы города до дворца.

Дюжие казаки внесли гроб в церковь, обитую черным сукном с серебряным позументом и бахромою, и установили гроб на высоком катафалке, тоже черном, с серебряным убранством... старший наш курс удостоен был чести дежурства; мы разделены были на три оче­реди, каждая имела два дежурства, по 4 часа подряд.

Особенное, ка - кое-то торжественно возвышенное впечатление производило дежурст­во ночное; вся церковь, катафалк черные, освещенные множеством свечей в завернутых крепом огромных канделябрах, тишина, плавное, негромкое чтение Евангелия... В назначенный, по установленному траурной комиссией церемо­ниалу, день процессия тронулась из Царского Села Лицеисты заняли свои места, и мы проводили дорогой прах, через парк, до выхода на шоссе, и здесь мы с ним простились.

Долго стояли и смотрели с благо­говением на удалившуюся колесницу, и стояли до тех пор, пока она не скрылась от взора. . . »[78] Таким образом, воспитанники Царскосельского Лицея отдали последнюю дань уважения и любви тому, кто основал и покровитель­ствовал их необычному учебному заведению.