Участвовать в сходе и иметь право принятия решений было не одно и то же. Право решения исторически было и сохранялось за кре­стьянином-домохозяином, землевладельцем. В больших патриархаль­ных крестьянских семьях таким правом обладал лишь «большак », глава семейства, причем до тех пор, пока он способен был работать на земле. А вот участвовали в сходе и вносили свою лепту в общую атмо­сферу обсуждения вопросов и безземельные общинники, бобыли, а иногда и женщины. Для центральной России это было скорее исклю­чением из правила, а для русского Севера - повседневностью.

Жен­щины-северянки в промысловых районах, где преобладали такие за­нятия, как рыболовство, охота, лесоповал и смоловарение, зачастую несли основную нагрузку земледельческого труда и поэтому имели право на собственное мнение. Еще одна особенность проявления независимости духа народно­го схода на Севере - это участие в нем лиц подследственных или под­вергавшихся судебному преследованию. По стародавней традиции, а потом и согласно «Общему положению о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости», которое действовало на территории всей империи, на сходы не должны были допускаться люди, состоящие под следствием или судом. Но на Севере, в частности в Архангельской гу­бернии, те, кто подвергался судебному преследованию в данный мо­мент или в прошлом, наоборот, пользовались наибольшим уважением и свободой высказывания на сельском сходе[24]. Формально не участвуя в принятии решения путем голосования, они влияли на «приговор» схода своим авторитетом людей, пострадавших от власти. Особым ав­торитетом при этом пользовались сторонники старой веры, люди, по­страдавшие за веру, носители духовных традиций древнего русского православия.