Эти заимствования иногда предстают в виде употребления «фи­лософского стиля», «спекулятивного способа» обсуждения научных проблем, которые воспринимаются как чудачества и отвергаются. Коллизий такого рода история науки знает немало, и требуется время, чтобы нововведение стало научной нормой, чудачество было оценено как новаторство. Такова судьба Г. Кантора, которому для создания теории множеств потребовался совершенно необычный аппарат, най­денный в областях, смежных с философией, например, понятия «по­рядок», «мощность», «множество», «эквивалентность» и др., что в со­четании с необычными идеями вызвало протест у многих современных ему математиков[48]. Однако построенная с его помощью математиче­ская теория быстро получила развитие именно в силу совпадения ин­туитивного значения элементов этого аппарата с основной идеей соз­даваемой теории Было бы упрощением полагать, что перенос понятий осуществ­ляется как внешний формальный процесс заимствования терминов и методов. Для названных ученых характерно было целостное отноше­ние к научному творчеству, стремление построить общую теорию или картину мира на основе такого синтеза, в котором реализуется фило­софский универсализм в сочетании с достоверностью научного экспе­римента. В науке оставались жить только те понятия, с которыми прино­сился эвристический момент: либо они содействовали построению теории, либо способствовали уяснению сущности исследуемых явле­ний, либо обобщению их и т. д.