В декабре 1825 г. опальный Пушкин жил в Михайловском, вда­ли от столицы. 14 декабря он закончил поэму «Граф Нулин», в которой не просто изложил прекрасными стихами (как может показаться по­верхностному читателю) пикантный анекдот из помещичьей жизни, а вздумал пародировать историю, вздумал разобраться в смысле исто­рических случайностей и закономерностей В это время в Петербурге решалась судьба эпохи, и целый ряд случайностей, в которых проявились свои исторические закономерно­сти, оказался роковым. Незадолго до восстания Пушкин собирался ехать в Петербург и явиться за новостями на квартиру Рылеева; по словам Вяземского, он «бухнулся бы в самый кипяток восстания»; колебался, уже собирался было, но не поехал... Вскоре слухи о восстании доползли и до Михай­ловского. Услышав о бунте от дворового человека Осиповых, который вернулся из Петербурга, по воспоминаниям одной из дочерей Осипо - вой, страшно побледнел... Он будет потом тревожно спрашивать в письмах к друзьям: « что делается у вас в Петербурге? Я ничего не знаю, все перестали мне писать. Верно, вы полагаете меня в Нерчин­ске. Напрасно, я туда не намерен, - но неизвестность о людях, с кото­рыми находился в короткой связи, меня мучит...» «Но что Иван Пу­щин? Мне сказывали, что 2-го, т. е. сегодня, их участь должна решить­ся, сердце не на месте, но крепко надеюсь на милость царскую... Мне сказывали, что Александр Раевский под арестом. Не сомневаюсь в его политической безвинности. Но он болен ногами, и сырость казематов будет для него смертельна».